Неточные совпадения
— Боже мой! О чем не заплачут
женщины? Вы сами же говорите, что вам было жаль букета сирени, любимой скамьи. К этому прибавьте обманутое самолюбие, неудавшуюся
роль спасительницы, немного привычки… Сколько причин для слез!
Ольга, как всякая
женщина в первенствующей
роли, то есть в
роли мучительницы, конечно, менее других и бессознательно, но не могла отказать себе в удовольствии немного поиграть им по-кошачьи; иногда у ней вырвется, как молния, как нежданный каприз, проблеск чувства, а потом, вдруг, опять она сосредоточится, уйдет в себя; но больше и чаще всего она толкала его вперед, дальше, зная, что он сам не сделает ни шагу и останется неподвижен там, где она оставит его.
Он знал очень хорошо, что в глазах этих лиц
роль несчастного любовника девушки и вообще свободной
женщины может быть смешна; но
роль человека, приставшего к замужней
женщине и во что бы то ни стало положившего свою жизнь на то, чтобы вовлечь ее в прелюбодеянье, что
роль эта имеет что-то красивое, величественное и никогда не может быть смешна, и поэтому он с гордою и веселою, игравшею под его усами улыбкой, опустил бинокль и посмотрел на кузину.
«Вот об этих русских
женщинах Некрасов забыл написать. И никто не написал, как значительна их
роль в деле воспитания русской души, а может быть, они прививали народолюбие больше, чем книги людей, воспитанных ими, и более здоровое, — задумался он. — «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», — это красиво, но полезнее войти в будничную жизнь вот так глубоко, как входят эти, простые, самоотверженно очищающие жизнь от пыли, сора».
От скуки Самгин сосчитал публику: мужчин оказалось двадцать три,
женщин — девять. Толстая, большеглазая, в дорогой шубе и в шляпке, отделанной стеклярусом, была похожа на актрису в
роли одной из бесчисленных купчих Островского. Затем, сосчитав, что троих судят более двадцати человек, Самгин подумал, что это очень дорогая процедура.
Патрон был мощный человек лет за пятьдесят, с большою, тяжелой головой в шапке густых, вихрастых волос сивого цвета, с толстыми бровями; эти брови и яркие, точно у
женщины, губы, поджатые брезгливо или скептически, очень украшали его бритое лицо актера на
роли героев.
Она показывала себя совершенно довольной тем, что стала
женщиной, она, видимо, даже гордилась новой
ролью, — это можно было заключить по тому, как покровительственно и снисходительно начала она относиться к Любаше и Татьяне.
Она мешала Самгину обдумывать будущее, видеть себя в нем значительным человеком, который живет устойчиво, пользуется известностью, уважением; обладает хорошо вышколенной женою, умелой хозяйкой и скромной
женщиной, которая однако способна говорить обо всем более или менее грамотно. Она обязана неплохо играть
роль хозяйки маленького салона, где собирался бы кружок людей, серьезно занятых вопросами культуры, и где Клим Самгин дирижирует настроением, создает каноны, законодательствует.
Вечером сидел в театре, любуясь, как знаменитая Лавальер, играя
роль жены депутата-социалиста, комического буржуа, храбро пляшет, показывая публике коротенькие черные панталошки из кружев, и как искусно забавляет она какого-то экзотического короля, гостя Парижа. Домой пошел пешком, соблазняло желание взять
женщину, но — не решился.
— В сердце честной
женщины, которая любит, и что
роль друга такой
женщины…
Бабки в жизни бань играли большую
роль, из-за бабок многие специально приходили в баню. Ими очень дорожили хозяева бань: бабки исправляли вывихи, «заговаривали грыжу», правили животы как мужчинам, так и
женщинам, накладывая горшок.
— Конечно, мой милый. Мы говорили, отчего до сих пор факты истории так противоречат выводу, который слишком вероятен по наблюдениям над частною жизнью и над устройством организма.
Женщина играла до сих пор такую ничтожную
роль в умственной жизни потому, что господство насилия отнимало у ней и средства к развитию, и мотивы стремиться к развитию. Это объяснение достаточное. Но вот другой такой же случай. По размеру физической силы, организм
женщины гораздо слабее; но ведь организм ее крепче, — да?
Меня стало теснить присутствие старика, мне было с ним неловко, противно. Не то чтоб я чувствовал себя неправым перед граждански-церковным собственником
женщины, которая его не могла любить и которую он любить был не в силах, но моя двойная
роль казалась мне унизительной: лицемерие и двоедушие — два преступления, наиболее чуждые мне. Пока распахнувшаяся страсть брала верх, я не думал ни о чем; но когда она стала несколько холоднее, явилось раздумье.
И для кого этот гордый старик, так искренно презиравший людей, так хорошо знавший их, представлял свою
роль бесстрастного судьи? — для
женщины, которой волю он сломил, несмотря на то что она иногда ему противуречила, для больного, постоянно лежавшего под ножом оператора, для мальчика, из резвости которого он развил непокорность, для дюжины лакеев, которых он не считал людьми!
Женщина эта играла очень не важную
роль, пока княжна была жива, но потом так ловко умела приладиться к капризам княгини и к ее тревожному беспокойству о себе, что вскоре заняла при ней точно то место, которое сама княгиня имела при тетке.
Антонида Ивановна отнеслась индифферентно к своему новому положению и удовлетворялась
ролью независимой замужней
женщины.
— Только помните одно: девицы не идут в счет, от них мало толку. Нужно настоящую
женщину… Понимаете? Нужно
женщину, которая сумела бы завладеть Приваловым вполне. Для такой
роли девицы не пригодны с своим целомудрием, хотя бывают и между ними очень умные субъекты.
Здесь, как и в богатой Александровской слободке, мы находим высокий процент старожилов,
женщин и грамотных, большое число
женщин свободного состояния и почти ту же самую «историю прошлого», с тайною продажей спирта, кулачеством и т. п.; рассказывают, что в былое время тут в устройстве хозяйств также играл заметную
роль фаворитизм, когда начальство легко давало в долг и скот, и семена, и даже спирт, и тем легче, что корсаковцы будто бы всегда были политиканами и даже самых маленьких чиновников величали вашим превосходительством.
Ей уже рисовалась
роль заступницы, прекрасная фигура гения, милостивого к падшей
женщине.
Снетковой
роль очень нравилась; но она, вероятно, сама почуяла, что у нее не та натура и не тот вид женственного обаяния; да и внешность была уже не девушки, только что вышедшей из подростков, а молодой
женщины, создавшей с таким успехом Катерину в «Грозе».
Я шел по Regent-Street в обществе А.И.Бенни и Роль-стона и не знаю, какая внезапная ассоциация идей привела меня к такому же внезапному выводу о полной моральной несостоятельности наших светских
женщин. Но это явилось мне не в виде сентенции, а в образе молодой
женщины из того «круга», к которому я достаточно присмотрелся в Петербурге в сезоны 1861–1865 годов.
Из ее дебютов на Александрийском театре я был перед тем на одном из них, в комедии Манна"Говоруны". Она играла
роль светской
женщины — неплохо, но и не так, чтобы я признал в ней несомненное дарование.
И разговоров таких у нас никогда не заходило. Не скажу, чтобы и любовные увлечения играли большую
роль в тогдашнем студенчестве, во время моего житья в Казани. Интриги имел кое-кто; а остальная братия держалась дешевых и довольно нечистоплотных сношений с
женщинами. Вообще, сентиментального оттенка в чувствах к другому полу замечалось очень мало. О какой-нибудь роковой истории, вроде самоубийства одного или обоих возлюбленных, никогда и ни от кого я не слыхал.
Фланирование по улицам, бульварам, садам, гуляньям в Пратере — сравнительно с парижским — благодушнее, пестрее типами и туалетами, со множеством видных, свежих
женщин, тех"susse Madels"(милых девиц), которые до сих пор еще играют
роль в венской беллетристике, в романах и жанровых пьесах.
Не перечисляя всех обусловленных этим несовершенств, укажу на одно из самых существенных: без малого половину всех женских болезней составляют различного рода смещения матки; между тем многие из этих смещений совсем не имели бы места, а происшедшие — излечивались бы значительно легче, если бы
женщины ходили на четвереньках; даже в качестве временной меры предложенное Марион-Симсом «коленно-локтевое» положение
женщины играет в гинекологии и акушерстве незаменимую
роль; некоторые гинекологи признают открытие Марион-Симса даже «поворотным пунктом в истории гинекологии».
Он, пожалуй, не прочь бы притвориться, сыграть
роль любовника, как ни смешно в пятьдесят лет вдруг заговорить языком страсти; но обманешь ли
женщину страстью, когда ее нет?
Надежда Петровна была еще далеко не старой
женщиной, но жизнь, которую она вела, и
роль, которую она играла в этом «подвальном счастьи втроем», положили на ее лицо свой отпечаток; одета она была почти в лохмотья.
С диким наслаждением останавливается он на той унизительной
роли, которую играл столько лет перед этой
женщиной — бывшей камеристкой княжны Шестовой. Медленно анализирует развитие к ней в его сердце чисто животной страсти с момента появления ее в доме покойной княгини. Ему кажется, что и теперь еще ее пленительный образ волнует ему кровь, мутит его воображение. Таковы результаты неудовлетворенного желания его похотливого сердца.
— Вот, ваше сиятельство, как переменяются на сцене жизни
роли… Несколько лет тому назад я на коленях вместе с вашим сыном умоляла вас о согласии на наш брак… Я была тогда, хотя и опозоренная князем Виктором, но еще совершенно молодая, наивная и неиспорченная
женщина, почти ребенок, в моих жилах текла и тогда, как течет и теперь, такая же княжеская кровь, как и в ваших детях, но вы не только не изъявили этого согласия, но выгнали меня со двора, как ненужную собачонку.
Эта недогадливость его, застенчивая рассеянность и потупленные взоры раздували более и более страсть сорокалетней
женщины; странное ниспровержение обыкновенного отношения полов придавало особый интерес; в самом деле, Глафира Львовна играла
роль завоевателя и соблазнителя, а Дмитрий Яковлевич — невинной девушки, около которой злонамеренный паук начал плесть свою паутину.
В первоначальный, архаический период человечества
женщина, по-видимому, играла преобладающую
роль.
Эта
женщина, посвятившая ему более половины своей жизни, более четверти века бывшая около него в
роли преданной собаки! Чем он платил ей за эту преданность! Он давал ей кров, поил, кормил, дарил ее, ласкал… но достаточно ли этого?
В его уме ни на одну секунду, при воспоминании об этой встрече, не появлялась мысль о Наталье Федоровне как о
женщине, и это очищенное горнилом страданий чувство возвысило его в собственных глазах, доставляло ему чисто райское наслаждение и подтверждало запавшую в его голову мысль о его
роли в жизни графини Аракчеевой.
Он хотел было разразиться против Зарудина целой филиппикой на тему о том, что
женщина не вещь, что она не может быть всецело собственностью мужчины, что слова «моя», «принадлежит» и «потеряна» недостойны развитого человека, что любовь чистая, братская, дружеская любовь может быть совершенно честно питаема и к замужней
женщине, не оскорбляя ни ее, ни ее мужа, что отношения к
женщинам не должны ограничиваться лишь узкою сферою плотского обладания, что, наконец, это последнее должно играть наименьшую
роль среди людей развитых, образованных.
Слухи эти дошли, разумеется, и до Юленьки Захаревской; она при этом сделала только грустно-насмешливую улыбку. Но кто больше всех в этом случае ее рассердил — так это Катишь Прыхина: какую та во всей этой истории играла
роль, на языке порядочной
женщины и ответа не было. Юлия хотя была и совершенно чистая девушка, но, благодаря дружбе именно с этой m-lle Прыхиной и почти навязчивым ее толкованиям, понимала уже все.
В нем какой-то негодяй уверяет меня, что Николай Всеволодович сошел с ума и что мне надо бояться какой-то хромой
женщины, которая «будет играть в судьбе моей чрезвычайную
роль», я запомнила выражение.
Вообще такие
женщины составляют истинный клад для талантливых натур, которые в семействе любят играть, по преимуществу,
роль трутней.
Случайная встреча с Верой Семеновной Усовой,
роль, которую Николай Герасимович сыграл относительно этой девочки-ребенка на вечере у ее матери, плохо скрытое едва вышедшей из подростка девочкой увлечение им, ее спасителем от этих наглых светских хлыщей разного возраста — все это создало в уме Савина целую перспективу нового романа, героиня которого была наделена им всеми возможными и невозможными для
женщины качествами.
Такие девушки и
женщины могут совершенно искренно увлекаться другими хорошенькими
женщинами, почти влюбляться в них. Так произошло и с Любовь Аркадьевной. Она влюбилась в Мадлен де Межен. Последняя тоже почувствовала к ней необычайную симпатию. Основанием для этого явилась прежде всего возможность оказать молоденькой
женщине покровительство. Красивые и молодые
женщины ужасно любят являться в
ролях покровительниц своих подруг.
К чести Калисфении Фемистокловны надо заметить, что она, как умная
женщина, никогда не выставляла напоказ ту жалкую
роль, которую играет относительно ее ее второй муж.
Упомянутая нами приятельница княгини Святозаровой княгиня Екатерина Романовна Дашкова является, как мы уже сказали, одной из выдающихся
женщин Екатерининского времени и вполне заслуживает отдельной характеристики, хотя и играет в нашем повествовании второстепенную
роль.
Графиня де-Монтеспан как
женщина, играющая после хозяйки первую
роль в ее обществе, взяла на себя преимущественное право занимать графа Северина, избегая, впрочем, вопросов о его родине, ибо предположила себе, что воспоминания о Польше должны пробуждать в нем горькое и тяжелое чувство.
Матримониальные отношения не играют здесь никакой
роли — жена или сожительница — все равно, здесь выступает на первый план
женщина.
Женщины, всегда игравшие первую
роль в истории Польши, и теперь уже начинали делать почин сближения с русскими и далеко не враждебно относились к ухаживанию поклонников-москалей.
Он только теперь понял, насколько важную
роль играет туалет в красоте
женщины.
Хотя Николай Герасимович бесчисленное количество раз состоял в
роли ухаживателя, но связь его с Анжеликой была первой серьезной связью с
женщиной.
Но, видно, в книге судеб было написано, что
женщины, от колыбели до могилы, должны играть в его жизни роковую
роль.
Хотя Синтянина всегда многого ожидала от разносторонних способностей этой
женщины, но тем не менее она была поражена отчетливостью произведенной Глафирой над собою работы по выполнению
роли и должна была сознаться, что при всех своих волнениях залюбовалась ею.
Генеральше кровь слегка стукнула в виски, она удержала себя и ответила только, что безнаказанно жить с кем должно для честной
женщины невозможно, потому что такая жизнь всегда более или менее сама в себе заключает казнь, и свет, исполняющий в таких случаях
роль палача, при всех своих лицемериях, отчасти справедлив.
Я, незаметная и неизвестная
женщина, попала под колесо обстоятельств, накативших на мое отечество в начале шестидесятых годов, которым принадлежит моя первая молодость. Без всякого призвания к политике, я принуждена была сыграть
роль в событиях политического характера, о чем, кроме меня, знает только еще один человек, но этот человек никогда об этом не скажет. Я же не хочу умереть, не раскрыв моей повести, потому что человеку, как бы он ни был мал и незаметен, дорога чистота его репутации.